Баба Яга – ОПИСАНИЕ ГЕРОЯ русская народная


Текст книги «Сказки Бабы Яги»

Сказки Бабы Яги

Присказка

В некотором царстве, в некотором государстве вдали от людей в дремучем лесу, что за синей горой, стоит избушка на курьих ножках. В ней живёт Баба Яга.
Живёт она себе и год, и десять, и сто лет. Никогда никому зла не делает, и не скучно ей одной. Да по правде говоря, скучать-то особенно и некогда. Весной и летом в лесу дел много: грибы, травы, коренья собрать нужно, чтобы снадобье сварить, которое от всех болезней, хворей и бед помогает. За лесными жителями присмотреть нужно – не попал ли кто в беду, не заболел ли, не ранен ли… А если забредёт к ней какой-нибудь человек, то и ему старается помочь и словом, и делом.

Обо всём беспокоится Баба Яга, потому и прозвали её и люди, и звери – «добрая душа».

Зимой в холодные тёмные вечера заберётся Баба Яга на печку и ну своему коту сказки про своих подруг – Бабусь Ягусь – сказывать. И оказывается, что хороших и добрых среди них не так уж мало, только подход к ним нужен особый: с поклоном да со словом ласковым.

Послушайте-ка, что Баба Яга – добрая душа своему коту рассказывает.

Маша и Баба Яга

В одной деревне жил вдовец с дочкой Машей. Надумал он жениться и взял себе в жёны вдовицу, у которой была дочка Глаша. Невзлюбила мачеха падчерицу: то слово обидное скажет, а то и кулаком угостит.

Отец, глядя на муки дочкины, не выдержал и повёз её в лес. Едут – видят избушку на курьих ножках.

– Избушка! Стань к лесу задом, а ко мне передом!

Повернулась избушка, мужик с Машей вошли в дверь, а в горнице – Баба Яга – костяная нога, нос – крючком, волосы – торчком.

– Зачем пожаловали? – спрашивает.

– Привёз я к тебе дочку Машу в услужение.

– Пусть остаётся! Будет хорошо работать – награжу. Будет плохо работать – накажу.

Перекрестил отец дочку и уехал. А Баба Яга велела Маше печку истопить, еду приготовить, в горнице прибраться и пряжи напрясть. Сама же к Змею Горынычу в гости в ступе полетела.

Хлопочет Маша у печи, а сама горько плачет: понимает, что не успеть ей всю работу справить.

Тут из-под пола выбежали мышки-норушки.

– Не плачь, Машенька! Угости нас, мышей, кашкой – мы тебе поможем.

Дала девушка мышкам каши, они поели и быстро-быстро всю работу переделали.

Прилетела Баба Яга, а в доме всё сверкает, везде чистота и порядок. Похвалила старуха Машу и задала ей задачу посложнее.

Мыши Маше снова помогли, потому, что она была ласковой, приветливой и угостила их вкусной кашей.

Маша всегда выполняла задания Бабы Яги, та оставалась очень довольной и каждый раз делала ей дорогие подарки.

Соскучился отец по дочке, решил навестить её. Запряг лошадь в телегу, а жена ему кричит во след:

– Давай-давай! Вези Машкины косточки, хоронить будем.

Приехал мужик к дочке, а та нарядная, красивая, в дорогой одежде его встретила. Поклонилась Бабе Яге, попросила отпустить её с отцом. Та и согласилась.

Привёз отец Машу в дом. Мачеха с досады не знает, куда деться. Кричит мужу:

– Вези мою Глашу к Бабе Яге! Она ещё больше подарков привезёт!

Привёз мужик девушку в домик на курьих ножках и отдал её Бабе Яге в услужение. Задала старуха Глаше работу, а сама ушла. А надо сказать, что ни добротой, ни усердием эта девушка не отличалась.

Откуда ни возьмись, выскочили мышки:

– Девушка! Дай нам кашки, мы тебе за это в работе поможем!

В ответ Глаша схватила веник и ну гонять их.

Баба Яга пришла и нахмурилась: в горнице не прибрано, печь не натоплена, еда не приготовлена… Поворчала-поворчала, снова работу задала и улетела. От чего улетела, к тому и прилетела: ничего ленивица не сделала.

Разозлилась старуха и выгнала Глашу.

Целую неделю лентяйка по лесу бродила, едва дорогу домой нашла. Пришла в дом грязная, худая, оборванная, вся в репьях. Мать-то как её увидела, так руками и всплеснула. Давай скорее воду греть, любимицу свою отмывать!

Вот уж народ в деревне насмеялся:

– Поделом лентяйке досталось!

Гуси-лебеди

Жили муж с женой и были у них дочка и сын. Собрались однажды родители в город и приказывают дочке:

– Мы уедем, ты же братца береги, со двора не ходи.

Уехали они, девочка посадила братца под окном, а сама побежала на улицу и с подружками заигралась.

Налетели гуси, подхватили мальчика и унесли.

Прибежала девочка, глядь – нет братца! Выбежала в чистое поле. Видит: вдали метнулась гусиная стая.

«Верно, гуси унесли братца!» – подумала девочка и пустилась гусей догонять.

Бежала-бежала девочка, видит – стоит печка.

– Печка, печка! Скажи, куда гуси полетели?

– Съешь моего ржаного пирожка – скажу.

– У моего батюшки и пшеничные не едятся! – сказала девочка и побежала дальше.

Бежит девочка дальше и видит яблоню.

– Яблоня, яблоня! Куда гуси полетели?

– Съешь моего лесного яблочка, тогда скажу.

– У моего батюшки и садовые не едятся! – сказала девочка и побежала дальше.

Бежит девочка и видит: льётся молочная речка – кисельные берега.

– Реченька! Скажи, куда гуси полетели?

– Съешь моего киселька с молочком, тогда скажу.

– У моего батюшки и сливочки не едятся! – сказала девочка и побежала дальше.

Долго пришлось бы ей бегать, да попался ей навстречу ёж. Поклонилась девочка ежу и спрашивает:

– Ёжик, ёжик, куда гуси полетели?

– Беги по тропинке, никуда не сворачивай. В самой чаще увидишь избушку на курьих ножках. Там живёт Баба Яга и её слуги – гуси-лебеди.

Побежала девочка по дороге и видит: стоит избушка на курьих ножках, в ней сидит Баба Яга. А у окошка братец золотыми яблочками играет.

Подкралась девочка к окну, схватила братца и со всех ног побежала домой. А Баба Яга кликнула гусей и послала их за девочкой в погоню.

Бежит девочка, а гуси совсем её нагоняют. Куда деваться? Прибежала девочка к молочной реке с кисельными берегами и просит речку:

– Реченька, голубушка, укрой меня!

– Съешь моего простого киселька с молочком!

Похлебала девочка киселька с молочком; тогда речка спрятала её с братцем под крутой бережок, а гуси и пролетели мимо.

Выбежала девочка из-под бережка, а гуси её увидели и опять пустились в погоню. Что делать девочке?

Прибежала она к яблоньке:

– Яблонька, милая! Спрячь меня!

– Съешь моего лесного яблочка, тогда спрячу!

Нечего девочке делать – съела она лесного яблочка. Яблонька наклонилась, закрыла девочку с братцем ветками, гуси и пролетели мимо.

Вышла девочка из-под яблони и быстрее прежнего пустилась бежать домой. Бежит, а гуси опять её увидали и ну за ней! Совсем налетают, крыльями над головой машут, вот-вот братца отнимут.

Добежала девочка до печки и просит:

– Печечка, матушка, спрячь меня!

– А ты съешь моего ржаного пирожка, тогда спрячу.

Поскорей съела девочка ржаного пирожка и залезла в устье печки – гуси и пролетели мимо.

Вылезла девочка и побежала домой во весь дух.

Гуси опять девочку увидали и погнались за нею. Налетают, крыльями по лицу бьют, того и гляди братца из рук вырвут. Да изба-то была уже близко.

Вбежала девочка в избу, проворно двери захлопнула и окошки закрыла. Покружились гуси над избой, покричали, да так ни с чем и вернулись к Бабе Яге.

Пришли родители домой, видят – дети дома, похвалили они дочку и подарили ей булочку и платочек.

Баба Яга – костяная нога

Жили-были старик со старухой, и были у них две дочки: старшая – старикова, умная да работящая, младшая – старухина, глупая и ленивая.

Злая мачеха не любила падчерицу, била её, заставляла работать от зари до зари и мечтала вовсе её извести.

Однажды дед уехал на ярмарку в город, а мачеха и говорит падчерице:

– Иди в лес к моей родной сестре, попроси у неё иголочку и ниточку – деду рубашку сшить.

А её сестра была самая настоящая Баба Яга – костяная нога. Бедная падчерица заподозрила неладное, пошла к своей родной тётке и рассказала ей о мачехином поручении. Тётушка её выслушала и говорит:

– По дороге в лес будет тебя берёзка в глаза стегать – ты её цветной ленточкой перевяжи; будут там тебе ворота скрипеть и хлопать – подлей на петельки маслица; будут там тебя собаки рвать – ты им хлебушка брось; будет там тебе кот глаза драть – ты ему дай ветчины.

Пошла девушка в лес. Шла, шла и пришла к маленькой избушке, а в ней сидит Баба Яга и прядёт.

– Здравствуй, тётушка!

– Здравствуй, милая!

– Меня матушка послала попросить у тебя иголочку и ниточку – деду рубашку сшить.

– Хорошо, садись пока прясть.

Села девушка за прялку, а Баба Яга пошла топить баню – задумала чисто вымыть девушку и съесть.

Испугалась девушка – сидит ни жива ни мертва. Вдруг вспомнила слова своей тётушки, дала коту ветчины и говорит:

– Научи меня, котик, как мне отсюда живой уйти.

Пожалел её кот и решил ей помочь.

– Вот тебе гребешок и полотенце, – говорит кот, – возьми их и беги быстрее. Когда услышишь, что Баба Яга тебя догоняет, брось полотенце – потечёт широкая река. Если же Баба Яга переплывёт через реку и станет тебя догонять, брось гребешок – вмиг вырастет дремучий лес до небес, сквозь него она уже не проберётся.

Девушка поблагодарила кота, взяла полотенце и гребешок и выбежала из избушки.

Собака хотела её рвать – она дала ей хлебца; ворота хотели перед ней захлопнуться – она полила им петли маслицем, и они её пропустили; берёзка хотела ей глаза выстегать – она перевязала ей веточки цветной лентой, и та её пропустила.

Баба Яга вернулась, увидала, что девушки нет, и ну кота ругать, почему не выцарапал девушке глаза.

– Я тебе сколько лет служу – ты меня ни разу не покормила, а она мне ветчины дала, – отвечает кот.

Баба Яга стала ругать собаку, ворота и берёзку – зачем отпустили девушку.

А собака ей и отвечает:

– Я тебе сколько служу, ты мне и горелой корочки не бросила, а она мне хлебца дала.

Ворота сказали:

– Мы тебе сколько служим, ты петли ни разу не смазала, а она маслом помазала.

Берёзка сказала:

– Я с тобой рядом столько лет, ты меня и ветхой тряпочкой не украсила, а она меня цветной ленточкой перевязала.

Села Баба Яга в свою ступу, пустилась в погоню за девушкой.

А девушка услыхала её издалека и бросила наземь полотенце. В тот же миг разлилась перед Бабой Ягой широкая река. Баба Яга от злости зубами заскрипела, да делать нечего – бросилась в воду и переплыла реку.

Потом немного отдышалась и пустилась опять в погоню. Девушка услышала, что Баба Яга близко, и бросила на землю гребень.

В тот же миг вырос огромный дремучий лес до небес, Баба Яга его грызла-грызла – не прогрызла, и пришлось ей вернуться обратно в избушку.

Бедная падчерица пришла домой, а там уже и её отец с ярмарки вернулся. Бросилась она к нему со слезами и рассказала обо всём: «Так и так, посылала меня матушка к тётке за иголочкой и ниточкой, а тётка оказалась злой Бабой Ягой и хотела меня съесть, я еле ноги унесла».

Страшно рассердился старик на старуху и выгнал её из дома. А сам с дочкой стал жить-поживать да добра наживать.

Василиса Прекрасная

В некотором царстве жил-был купец. Была у купца дочь – Василиса. Девочке было восемь лет, когда у неё умерла матушка.

Умирая, матушка призвала к себе дочку, вынула из-под одеяла куклу, отдала ей и сказала:

– Слушай, Василисушка! И запомни эти последние мои слова. Я умираю и вместе с родительским благословением оставляю тебе вот эту куклу. Береги её и всегда держи при себе. Никому куколку не показывай, а как приключится с тобой горе какое, дай куколке поесть и попроси у неё помощи. Покушает она и поможет твоему несчастью.

Затем мать поцеловала дочку и померла.

После смерти жены купец потужил, погоревал, а потом стал думать, как бы опять ему жениться.

Он был человек хороший, за невестами дело не стало, но больше всех по нраву пришлась ему одна вдова. Она имела двух дочерей, почти однолеток Василисе – стало быть, и хозяйкой, и матерью была опытной. Купец женился на ней, но обманулся и не нашёл в ней доброй матери для своей Василисы.

Девочка была первая на всё село красавица, за что получила прозвище Василиса Прекрасная. Мачеха и сёстры завидовали её красоте, мучили её всевозможными работами, чтобы она от трудов похудела, а от ветра и солнца почернела. Совсем девочке житья не стало!

Василиса Прекрасная же всё переносила безропотно и с каждым днём всё хорошела и хорошела, а мачеха с дочками дурнели от злости, несмотря на то, что они всегда сидели сложа руки, как барыни.

Как же это так делалось? А помогала Василисе её куколка. Без этого где бы девочке сладить со всей работою!

Зато Василиса сама, бывало, не съест, а уж куколке оставит самый лакомый кусочек.

А вечером, когда все улягутся, она запрётся в чуланчике, где спала, угощает куколку и приговаривает:

– На, куколка, покушай, моего горя послушай! Живу я в доме у батюшки, не вижу себе никакой радости! Злая мачеха гонит меня с белого света. Научи ты меня, как мне быть, как жить и что делать?

Куколка покушает, да потом и даёт ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису.

Та только отдыхает в холодочке да рвёт цветочки, а у неё уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. А куколка ещё укажет Василисе и травку от загару, чтобы девушка ещё белее и краше стала.

Хорошо было жить Василисе Прекрасной со своей куколкой – матушкиным благословением.

Прошло несколько лет. Василиса выросла и стала невестой. Все женихи в городе сватаются к Василисе, а на мачехиных дочек никто и не смотрит. Мачеха же злится и всем женихам отвечает:

– Не выдам меньшой прежде старших.

Как-то раз нужно было купцу уехать из дому по торговым делам на долгое время. Мачеха перешла жить в свой дом, а возле этого дома был дремучий лес. В лесу на поляне стояла избушка, а в избушке жила Баба Яга. Никого она к себе не подпускала и людей ела, как цыплят.

Перебравшись на новоселье, купчиха то и дело посылала за чем-нибудь в лес ненавистную ей Василису. Но девушка всегда возвращалась домой благополучно. Мачеха ведь не знала, что у неё есть заступница: куколка указывала ей дорогу и не подпускала к избушке Бабы Яги.

Пришла осень, и решила мачеха совсем извести ненавистную ей подчерицу.

Однажды в ненастный вечер мачеха раздала всем трём девушкам вечерние работы: одну заставила кружева плести, другую чулки вязать, а Василису посадила за прялку. Погасила огонь во всём доме, оставила одну свечку там, где работали девушки, и сама легла спать.

Девушки работали. Стала свечка догорать, а одна из мачехиных дочерей по приказу матери, как будто нечаянно её и потушила.

– Что теперь нам делать? – говорили девушки. – Огня нет в целом доме, а уроки наши не кончены. Мама утром увидит, что работа не сделана, начнёт нас бранить. Надо сбегать за огнём к Бабе Яге!

– Мне от булавок светло! – сказала та, что плела кружево. – Я не пойду.

– И я не пойду, – сказала та, что вязала чулок. – Мне от спиц светло!

– Тебе за огнём идти, – закричали обе. – Ступай к Бабе Яге! – и вытолкали несчастную Василису из горницы в тёмную ночь.

Василиса пошла в свой чуланчик, поставила перед куколкой приготовленный ужин и сказала:

– На, куколка, покушай да моего горя послушай! Меня посылают за огнём к Бабе Яге, а Баба Яга злая, она съест меня!

Куколка поела, и глаза её заблестели, как две свечки.

– Не бойся, Василисушка, не бойся красавица! – сказала куколка нежным голоском. – Ступай, куда посылают, только меня держи всегда при себе. При мне ничего не станется с тобой, никакая беда тебя не коснётся, и Баба Яга тебя не тронет!

Василиса собралась, положила куколку в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес.

Идёт она и дрожит от страха.

Вдруг скачет мимо неё всадник: сам белый одет в белое, конь под ним белый и сбруя на коне белая. Промчался всадник, и стало рассветать.

Идёт она дальше. Скачет другой всадник: сам красный, одет в красное и на красном коне. Промчался всадник, и стало всходить солнце.

Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка Бабы Яги. Забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с пустыми глазницами. Вместо дверей у ворот – ноги человечьи, вместо запоров – руки, вместо замка – рот с острыми зубами. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная.

Едет опять всадник: сам чёрный, одет во всё чёрное и на чёрном коне. Подскакал к воротам избушки Бабы Яги и исчез. Настала ночь.

Но темнота продолжалась недолго: у всех черепов на заборе засветились глазницы, и на всей поляне стало светло, как днём.

Василиса дрожала со страху, но, не зная куда бежать, оставалась на месте.

Скоро послышался в лесу страшный шум: деревья затрещали, сухие листья захрустели – едет в ступе Баба Яга, пестом погоняет, помелом след заметает.

Подъехала к воротам, остановилась и, понюхав вокруг себя воздух, закричала:

– Фу-фу! Русским духом пахнет! Кто здесь?

Василиса подошла к старухе со страхом и, низко поклонившись, сказала:

– Это я, бабушка! Мачехины дочери прислали меня за огнём к тебе.

– Хорошо, – сказала Баба Яга, – знаю, я их. Поживи ты да поработай у меня, тогда и дам тебе огня. А коли работать не будешь, так я тебя съем!

Потом оборотилась к воротам и закричала громким голосом:

– Эй, запоры мои крепкие, отомкнитесь; ворота мои широкие, отворитесь!

Ворота отворились, и Баба Яга, посвистывая, въехала во двор, а за нею вошла Василиса. Потом ворота сами заперлись.

Войдя в горницу, Баба Яга говорит Василисе:

– Подавай-ка сюда, что там есть в печи.

Василиса зажгла лучину от тех черепов, что на заборе, и начала таскать из печки да подавать Яге кушанья, а кушанья настряпано было человек на десять. Старуха всё съела, всё выпила. Василисе оставила только немного щей да краюшку хлеба.

Сытая Баба Яга говорит Василисушке:

– Когда завтра я уеду, ты двор вычисти, избу вымети, обед состряпай – да повкуснее, пожирнее, побольше всего навари, – бельё постирай-приготовь. Ещё пойди в закрома, что в сарае за избушкой, возьми четверть пшеницы из левого угла и перебери её. Да не забудь воды натаскать. И кота моего чёрненького, любимого накорми вкусно и вычеши!

Смотри, не ленись! Чтоб всё было сделано к моему приходу, а не то – съем тебя!

После такого наказа Баба Яга захрапела, а Василиса поставила старухиной еды перед куколкой, залилась слезами и проговорила:

– На, куколка, покушай, моего горя послушай! Тяжёлую дала мне Баба Яга работу и грозится съесть меня, коли всего не исполню. Только как можно столько дел переделать за такой короткий срок! Помоги мне, милая куколка!

– Не бойся, Василиса Прекрасная! Поужинай, помолись Богу да спать ложись: утро вечера мудренее! – ответила куколка.

Рано утром проснулась Василиса, а Баба Яга уже встала, выглянула в окно: у черепов глазницы потухают. Вот мелькнул белый всадник – и совсем рассвело.

Баба Яга вышла на двор, топнула, свистнула, гаркнула – перед ней явилась ступа с пестом и помелом.

Проехал красный всадник – взошло солнце красное. Баба Яга села в ступу и выехала со двора: пестом ступу погоняет, помелом след заметает.

Осталась бедная Василиса одна-одинёшенька. Осмотрела дом, подивилась изобилию и остановилась в раздумье: за какую работу ей прежде всего приняться, чтобы Бабе Яге угодить да на зуб не попасть.

Глядит, а вся работа уже сделана. Куколка сидит около пшеницы да выбирает из неё последние зёрна чернушки.

– Ах, ты, избавительница моя! – сказала Василиса куколке. – Ты от беды меня спасла, от смерти лютой, неминуемой!

– Тебе осталось только обед состряпать, – отвечала куколка, влезая в карман Василисы. – Состряпай: у тебя это очень хорошо получается, да и отдыхай на здоровье!

К вечеру Василиса накрыла стол и ждёт Бабу Ягу. Начало смеркаться, мелькнул за воротами чёрный всадник. Совсем стемнело – только засветились глазницы у черепов.

Затрещали деревья, захрустели листья. Это едет Баба Яга, посвистывает, покрикивает, пестом ступу погоняет, помелом след заметает. Вылезла из ступы – и в избушку.

Василиса встретила её с поклоном.

– Всё ли сделано? – спрашивает Яга.

– Изволь посмотреть сама, бабушка! – молвила Василиса.

Баба Яга всё осмотрела, подосадовала, что не на что рассердиться, и сказала:

– Ну ладно! Верные мои слуги, сердечные други, смелите мою пшеницу!

Явились три пары рук, схватили пшеницу и унесли.

Баба Яга наелась, стала ложиться спать и опять дала приказ Василисе:

– Завтра сделай ты то же, что и нынче, да сверх того возьми из закрома мак да очисти его от земли по зернышку.

Повернулась Яга к стене и захрапела, а Василиса принялась кормить свою куколку. Куколка поела и сказала ей по-вчерашнему:

– Молись Богу да ложись спать – утро вечера мудренее, всё будет сделано, Василисушка!

Утром Баба Яга опять уехала в ступе со двора, а Василиса с куколкой всю работу справили.

Старуха воротилась, оглядела всё и крикнула зычным голосом:

– Верные мои слуги, сердечные други, выжмите из мака масло!

Как и в прошлый раз явились три пары рук, схватили мак и унесли.

Баба Яга села обедать; она ест, а Василиса рядом стоит молча.

– Что ж ты не говоришь со мною? – спрашивает Баба Яга. – Стоишь, как немая!

– Не смею, – отвечала Василиса, низко поклонившись Бабе Яге. – А если позволишь, то мне хотелось бы спросить тебя кое о чём.

– Спрашивай, только не всякий вопрос к добру ведёт: много будешь знать, скоро состаришься!

– Я хочу спросить тебя, бабушка, о том, что видела, когда я шла к тебе. Обогнал меня всадник на белом коне, сам белый и в белой одежде. Кто он такой?

– Это день мой ясный, – отвечала Баба Яга Василисе.

– Потом обогнал меня другой всадник на красном коне, сам красный и весь в красное одет. А это кто такой? – продолжала Василиса.

– Это моё солнышко красное! – ответила Баба Яга.

– А что значит чёрный всадник, который обогнал меня у самых твоих ворот, бабушка?

– Это ночь моя тёмная. Все трое – мои слуги верные, мои помощники надёжные!

Василиса вспомнила о трёх парах рук, но промолчала.

– Что ж ты ещё не спрашиваешь? – молвила Баба Яга.

– Будет с меня и этого. Сама ж ты, бабушка, сказала, что много будешь знать – скоро состаришься.

– Хорошо, что ты спрашиваешь только о том, что видела за двором, а не во дворе! – сказала Баба Яга. – Я не люблю, чтоб у меня сор из избы выносили, и слишком любопытных ем! Теперь я тебя кое о чём спрошу: как успеваешь ты исполнять работу, которую я задаю тебе каждый день?

– Мне помогает благословение моей матери, – отвечала Василиса.

– Так вот что! Убирайся же ты от меня, благословенная дочка! Не нужно мне благословенных!

Вытащила Баба Яга Василису из горницы и вытолкала за ворота. Сняла с забора один череп с горящими глазницами, наткнув на палку, отдала ей и сказала:

– Вот тебе огонь для мачехиных дочек, возьми его; они ведь за этим тебя ко мне прислали.

Бегом сквозь чащу леса пустилась домой Василиса при свете черепа, который погас только с наступлением утра.

Наконец, к вечеру другого дня добралась до своего дома.

Подходя к воротам, она хотела было бросить череп. «Верно, дома, – думает себе, – уж больше в огне не нуждаются».

Но вдруг послышался глухой голос из черепа:

– Не бросай меня, неси к мачехе!

Она взглянула на дом мачехи и, не видя ни в одном окне огонька, решилась идти туда с черепом.

Впервые встретили её ласково и рассказали, что с той поры, как она ушла, у них не было в доме огня. Сами высечь никак не могли, а который огонь приносили от соседей – тот гас, как только входили с ним в горницу.

– Авось твой огонь будет держаться! – сказала мачеха.

Внесли череп в горницу, а глаза из черепа так и глядят на мачеху и её дочерей, так и жгут!

Те было прятаться, но куда ни бросятся – глаза всюду за ними так и следят – к утру совсем сожгли их в уголь, только одной Василисы не тронули.

Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в стольный город.

Долго бродила она по городу и наконец попросилась на житьё к одной бедной безродной старушке.

Живёт себе тихо и поджидает отца.

Через какое-то время надоело ей сидеть без дела. Вот и говорит она старушке:

– Скучно мне сидеть без работы, бабушка! Сходи, купи мне льна самого лучшего – я хоть прясть буду.

Сказано – сделано.

Старушка купила хорошего льна, и Василиса села за дело. Работа так и горит у неё, а пряжа выходит ровная да тонкая, как волосок.

Набралось пряжи много. Пора бы и ткать приниматься, да таких берд не найдут, чтобы годились на василисину пряжу. Никто не берётся и сделать-то.

Василиса стала просить свою куколку, та и говорит:

– Принеси-ка мне старое бердо, старый челнок да лошадиной гривы – я всё тебе смастерю.

Василиса добыла всё, что надо, а сама легла спать. Куколка за ночь приготовила славный стан.

Села Василиса за работу. А дело так и спорится. Трудилась девушка, не покладая рук, и день, и ночь. И к концу зимы полотно было выткано. Да получилось оно такое тонкое, что его сквозь иглу вместо нитки продеть можно.

Весною полотно выбелили, и Василиса говорит старухе:

– Продай, бабушка, это полотно, а деньги возьми себе.

Старуха взглянула на товар и ахнула:

– Нет, дитятко! Такого полотна, кроме царя, носить некому – понесу во дворец.

Пошла старуха к царским палатам да стала мимо окон прохаживаться.

Царь увидал её и спросил:

– Что тебе, старушка, надобно?

– Ваше царское Величество, – отвечает старуха, – я принесла диковинный товар.

Царь приказал впустить к себе старуху во дворец, а как увидел полотно – обомлел от восхищения.

– Что хочешь за него? – спросил царь.

– Ему цены нет, царь-батюшка! Я тебе в дар его принесла.

Взял царь полотно, налюбоваться на него не может. Поблагодарил царь старуху и отпустил её с подарками.

Велел царь из того полотна праздничные сорочки себе сшить. Раскроили, да нигде не могли найти швеи, которая взялась бы их сшить. Долго искали, наконец приказал царь позвать старуху и сказал ей:

– Умела ты напрясть и соткать такое полотно, умей из него и сорочки сшить.

– Не я, государь, пряла и соткала полотно, – сказала старуха, – это работа приёмыша моего – девушки.

– Ну так пусть и сошьёт она!

Пришла старуха домой и говорит Василисе:

– Царь требует рубашки сшить.

– Я знала, – говорит ей Василиса, – что эта работа моих рук не минует.

Заперлась в свою горницу, принялась за работу. Шила она, не покладая рук, и скоро дюжина сорочек была готова.

Пошла Василиса к царю во дворец, понесла рубашки.

Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в неё без памяти.

– Нет, – говорит он, – красавица моя! Никогда не расстанусь я с тобою. Будешь ты моей женою.

Тут взял царь Василису за белые руки, посадил её подле себя, а там и свадебку сыграли.

Скоро воротился и отец Василисы, порадовался за неё и остался жить при дочери.

Старушку Василиса взяла к себе, а куколку до конца жизни своей всегда носила в кармане.

Рекомендуем по теме

Как зарождаются мифы в мифологии Мьельнир Ванахейм

Как мы уже говорили, в наши дни таких людей, которые обладают знаниями о чудодейственных свойствах трав и растений, называют знахарями. В наших сказках нередко упоминаются факты, что Баба-яга умела варить приворотное и исцеляющее зелья. Кроме того, в ее избушке постоянно упоминаются какие-то травы и коренья, которые она сушит.

В древние времена знахарей уважали и часто пользовались услугами. Но их же и боялись, т.к. считалось, что свои силы они могут применить как на доброе, так и на злое дело. Вообще, к знахарям обращались только при крайней нужде, т.к. страх иногда превосходил здравый смысл.

II.

Алешка раньше и не догадывался, какой же он на самом деле смелый! И выносливый! Ну, и, если уж продолжать, еще умный. Потому что, глупых в экологический кружок, как говорит их руководитель, Анатолий Сергеевич, просто не берут.

Целых три дня пешего пути, вдвоем с вожатым Ромкой, по тайге, Бог знает, как далеко от цивилизации – вот это настоящее приключение! И главное, что теперь уж точно никто из одноклассников не посмеет назвать его трусом.

Когда Алешка добровольно приговорил себя провести целых две недели летних каникул в экологическом лагере на базе «Романтика», он свято верил, что эта жертва принесет ему всеобщую славу. Все получилось даже лучше, чем планировалось.

Автобус, который должен был доставить ребят обратно в поселок сломался, телефоны на базе не работали, а перспектива оказаться дома раньше других, вкупе с последующим отъездом на море, прельщала настолько, что самый робкий мальчишка в школе сам, добровольно вызвался идти с вожатым пешком обратно, чтобы сообщить о поломке и отправить на базу помощь.

Сюжет заворачивался, что надо. Потом, если повезет, можно еще приврать чуток и получится слава героя, достойная летописных хроник. Ну там, про всякие трудности. Хотя, надо сказать, совсем уж без трудностей не обошлось. Например, когда при переходе через реку, Алешка промочил ботинок.

Или, когда на склоне, метрах в тридцати от себя, они увидели настоящего медведя. Но, при желании – в реке можно было тонуть очень долго и, лишь по счастливой случайности, остаться в живых. А встреча с медведем, могла обернуться настоящей битвой. Нет… Ну, ладно. Не битвой. Но, они могли столкнуться почти лоб в лоб, что тоже крайне опасно!

Алешка медленно ковылял за своим проводником, и мысли эти придавали ему сил. Первую ночь они провели в старой заброшенной сторожке лесника. Собирались в палатке. Но, на счастье обнаружили это укрытие. Ночи, в конце лета здесь уже совсем не теплые. В спальном мешке, да под открытым небом, зуб на зуб не попадает. А в сторожке, хоть и сыро, но зато тепло.

Разбили палатку прямо внутри — и мыши не мешают, и живность покрупнее из леса не достанет. Теперь же, как сказал Ромка, до самого поселка нет никакой надежды найти крышу над головой. Он эти места знал очень хорошо. Потому и вызвался идти за помощью. Еще и мальца – шестиклассника с собой потащил. И, ведь не хотел же. Но, раз навязали, в рамках, обмена опытом, так что ж.

IV.

Внутри оказалось довольно просторно. Снаружи и подумать нельзя было, что в таком крохотном домике могут быть сенцы с приличной комнатой – большой печью, длинным деревянным столом и широкими стульями вокруг него. В целом, убранство было довольно сдержанным. Ни картин, ни всяких там мелочей, вроде настенных часов или забытых книжек.

Сразу с порога старушка усадила их за стол и принялась вытаскивать из печи угощения. Чего тут только не было! Запечённая курочка, соленья, молодая картошечка в масле, пироги, ватрушки, конфеты, варенья…

После дневного скудного полевого обеда в виде гречки с тушенкой, слюнки у гостей так и текли. Теперь даже Алешка перестал сомневаться. Ему так хотелось съесть все это разом, что остальное уже не имело значения. Накрыв на стол, бабушка уселась рядом и умильно наблюдала, как ее гости расправляются с едой.

В продолжение трапезы, в комнате царила тишина, лишь изредка нарушаемая чавканьем и звоном посуды. Алешка все ел и ел, а чувство насыщения так и не приходило. Взглянув на своего вожатого, он с удивлением обнаружил, что тот проглатывает куски мяса целиком, не жуя и не отделяя его от костей. Тоже самое он проделывал и со всей остальной пищей.

Алешка толкнул его под столом, и шепнул:

— Наверное, нехорошо так много есть в гостях.

Ромка, смутился и, проглотив последний кусок, отодвинул от себя тарелку:

— Спасибо большое. Все было очень вкусно.

— Что, уже наелись? – забеспокоилась старушка. – Да вы же совсем ничего не съели! – в ее голосе чувствовалась досада.

— Спасибо, мы правда больше не хотим, — подтвердил Алешка.

— Ну тогда, хорошо бы помыться с дороги, — предложила бабушка.

Ребята огляделись, желая понять, где это можно сделать.

— А вы живете здесь одна? – спросил Ромка.

Старушка улыбнулась, — нет, конечно. Одной тоскливо. Со мной Матфей, мой верный друг. Он скоро прийти должен. Вот и познакомитесь.

Ребята переглянулись. С этими словами старушка встала и дойдя до противоположной стены, отворила ранее неприметную дверку и скрылась за ней.

Алешка начал трясти вожатого за рукав:

— Ром, а Ром, ну давай уйдем! Очень мне все это не нравится! Теперь еще и Матфей какой-то странный нарисовался. Скоро придет.

— Неудобно как-то, — сконфуженно пробормотал вожатый. Она, вон какая гостеприимная.

В этот момент в комнату вернулась старушка:

— Ну, ребятки, банька готова. Можете попариться. А я пока самоварчик подготовлю.

В соседней комнатке действительно располагалась самая настоящая банька. Русская. На дровах, с пахучими веничками. Попарившись и почувствовав, что накопившаяся за два дня пути грязь (и еще раньше, за две недели жизни на базе «Романтика» без удобств) исчезла без следа, раскрасневшиеся и свежие, ребята вернулись к старушке.

На столе уже дымился самовар. Запах ароматного чая разливался по комнате, и от этого в теле появлялась какая-то невыразимая истома. Руки и ноги становились тяжелыми, а глаза сами собой закрывались. Ромка пил чай. Много. Кружку за кружкой.

А вот Алешка, неизвестно отчего, не пил. Между тем, как старушка все подливала и подливала новые порции чая, Алешка потихоньку менялся с вожатым кружками. Внезапно за дверью послышался скрежет.

— Что это? – обеспокоенно спросил Алешка. Старушка лукаво улыбнулась:

— Это мой Матфей с охоты вернулся, — с этими словами она встала и направилась к двери. Алешка в испуге уставился на вожатого, но тот выглядел безразличным, продолжая непринужденно упиваться чаем. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел…

Кот. Среднестатистический, черный, слегка потрепанный. Он важно прошествовал мимо стола, окинув взглядом сидящих и запрыгнул прямиком на печку.

— Матфей! Ну как не стыдно! – с укоризной проговорила старушка. – Это я для гостей приготовила теплое местечко. А ты сегодня можешь и в сенцах поспать. Кот недовольно мяукнул, но печь оставил.

— Неужели понимает? – удивленно спросил Алешка.

— Конечно. Он у меня очень умный. Ромка уже давно ничего не говорил. Сколько же чая можно выпить! Только сейчас Алешка заметил, что за время сидения за столом, вожатый как-то слегка располнел или, даже отек. Весь он был какой-то желеобразный, неповоротливый.

— Ромка, Ромка! Что с тобой? – в страхе закричал Алешка. Ответа не последовало. Вместо этого быстро затараторила старушка:

— Это у него усталость, милок. Вы, поди, и не отдыхали толком. Давайте-ка уже ко сну отходить. А то, время позднее. После этого, бабушка положила их в теплое место на печке, для верности, укрыв еще и двумя теплыми одеялами.

Ромка заснул сразу же, а Алешка долго лежал и слушал, как хозяйка хлопотала за шторкой: убирала со стола посуду, мела пол, и еще что-то делала, он не мог разобрать. В итоге сон сморил и его.

I.

Далеко-далеко на северо-востоке, там, где несут свои воды вздорные, сверкающие как драгоценные камни реки; где кроны елей и сосен так высоки, что подобны Вавилонской башне, простершейся от земли до самого неба; где дикие звери бесстрашно оспаривают у человека право называться повелителем природы; у самой кромки черного леса, стоит обыкновенная деревянная избушка.
Радостно становится случайному путнику, забредшему так далеко в эти края. Неудивительно, ведь на многие мили кругом, порой, не удается встретить ни единой живой души. Ни намека на то, что человеческая нога когда-либо касалась этих бурых, пропитанных вековым гниением почв.

Избушка эта невелика. Едва ли в ней может расположится одна крохотная комнатушка. Ее потолок так низок, что взрослому человеку приходится склонять голову, чтобы не задеть старые покосившиеся балки, поддерживающие покатую крушу.

Издалека кажется, будто избушка парит над землей, и от этого видения невольная дрожь пробегает по коже. Однако, при более близком рассмотрении, взгляд падает на две тоненькие, не шире женского запястья, палочки, вросшие в землю и, поддерживающие избушку навесу. В памяти невольно всплывают образы старинных русских сказок…

Но, все это, конечно народные выдумки, игра чьего-то буйного воображения и только.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Для любых предложений по сайту: [email protected]